Фотохроника
Борисоглебский переулок, названный по имени церкви святых Бориса и Глеба, дом №6. Здесь в 1862 году был построен доходный дом на четыре квартиры. Квартиру №3 с 1914 по 1922 годы арендовала Марина Цветаева.
Дом № 6 в 70-80 годы ХХ века.
До реставрации. В кабинете М.И.Цветаевой.
До реставрации. Вид с парадной лестницы на внутреннее овальное
окно
До реставрации. Овальное окно.
Реставрация началась. Дом в строительных лесах.
Восстановление парадного входа.
Торжественное открытие музея.
Вид дома-музея зимой.
Парадная лестница.
Потолочное окно в гостиной.
Интерьеры дома-музея. Окна.
| | О музее
Пречистенка, Арбат, Никитская,
Тверская... Фамильные дворянские особняки, маковки церквей... Улицы и переулки
старинного района Москвы к западу от Кремля хранят особенный дух. Здесь жили
поэты, художники, артисты, чьи имена составляют гордость нашей культуры.
Недалеко от Тверского бульвара, в
Трехпрудном переулке, прошли детство и юность Марины Цветаевой.
Покинув родительский дом после
замужества, Цветаева не хотела расставаться с родными местами, именно здесь
искала дом для своей семьи.
От Поварской к Арбату вел
Борисоглебский переулок, названный по имени церкви Бориса и Глеба. Здесь в 1862
году были построены три особняка, объединенные зеленым двором с колодцем, службами
и клумбой. Напротив одного из них, сохранившегося до наших дней, росли два
тополя.
Два дерева хотят друг к другу.
Два дерева. Напротив дом мой.
Деревья старые. Дом старый.
Я молода, а то б, пожалуй,
Чужих деревьев не жалела.
Этот
четырехквартирный полуособняк — образец московского классицизма — соединяет
строгую правильность пропорций и почти усадебный уют. Двухэтажный с улицы,
внутри дом поражает необычностью планировки, головокружительностью лесенок и
переходов, уютом закоулков, игрой пространства и света. Здесь Марина Цветаева
с мужем и дочерью в сентябре 1914 года сняла причудливую полутораэтажную
квартиру.
Цветаева вошла в этот дом в
возрасте двадцати одного года — автор трех поэтических сборников, великолепная
и победоносная, любимая и любящая. Многое пережив и уезжая отсюда в эмиграцию,
«29-ти лет — окончательно распростилась с молодостью»:
Вырванная из грудных глубин -
Молодость моя! - Иди к другим!
Восемь
лет, прожитых в доме в Борисоглебском, — это целая эпоха: по количеству и масштабу пережитых здесь
событий, по огромной работе ума и души, по стремительности духовного роста.
В этом доме пережиты прекрасные минуты радости, любви, домашнего
благополучия. Цветаева признана в кругу поэтов, людей искусства. Яростное
самоутверждение — суть ее поступков. Озорство, причуды, увлечения, дружбы и
споры, и — стихи:
Легкий огнь, над кудрями пляшущий, —
Дуновение — вдохновения!
У нее любящий муж, Сергей Эфрон, сын народовольцев, студент Московского
университета, человек редкого благородства, мужества, обаяния и мягкого юмора.
Вашего полка — драгун,
Декабристы и версальцы!
Очень скоро беззаботное благополучие этой жизни было навсегда сметено
черным вихрем двух революций, войн, разрухи, голода, красного террора. После
крушения привычного уклада в ее жизни, как и в стихах, зазвучали трагические
ноты. «Мы научились любить: хлеб, огонь, дерево, солнце, сон, час свободного
времени, — еда стала трапезой, потому что Голод... сон стал блаженством,
потому что "больше сил моих нету", мелочи быта возвысились до обряда,
все стало насущным, стихийным».
В этом доме родилась и прожила
недолгую — менее трех лет — жизнь младшая дочь Цветаевой Ирина, умершая в
феврале 1920 года от голода.
Оставшись без средств, Цветаева
пыталась распродавать ценные вещи. Некоторые предметы обстановки раздаривались
друзьям, а то и разворовывались появившимися в доме «постояльцами». Ее волшебный
дом неотвратимо становился «странным и даже страшным домом — где все было
сдвинуто — раз навсегда, то есть непрерывно и неостановимо сдвигалось, все
дальше и дальше — пока не уходило за пределы стен».
Мебель — шкафы, стулья — Цветаева
рубила и пилила, чтобы растопить ими печку-буржуйку, втиснувшуюся в камин.
«Все в доме, кроме души, замерзло, и ничего в доме, кроме книг, не уцелело».
Приходившие в гости друзья
приносили кто охапку дров, кто горсть табаку, кто несколько картофелин или
карточку дарового детского обеда... Индевеющие стены больше не хранили тепла,
дом постигало медленное разрушение и запустение. Его обитательницы стали
кочевниками в собственной квартире. Летом они перебирались ближе к солнцу и
небу — в «чердачную», бывшую комнату мужа. Кухня — самое теплое место в доме,
зимой 1918-19 года она была обиталищем семьи.
Потом антресольный этаж заселили
чужими людьми, и последний год перед отъездом за границу Цветаева со старшей
дочерью Алей провела в нижних комнатах, из которых жилыми оставались столовая
и рабочая комната поэта.
После отъезда Марины Цветаевой за
границу в мае 1922 года дом осиротел и, казалось, навсегда утратил свой
неповторимый дух. За несколько десятилетий превращенный в обыкновенную
советскую коммуналку, он постепенно ветшал и разрушался. Сносить его предполагали
еще до войны, но дом чудом уцелел. В 1979 году вновь было принято решение о
сносе дома. Жильцов выселили, воду и электричество часто отключали. Отказалась
выехать только Надежда Ивановна Катаева-Лыткина; в течение нескольких лет в
промерзавшей квартире на первом этаже она сберегала «Маринин дом», твердо
уверенная в том, что наступит время — и он снова станет «живым и настоящим»
Домом Марины Цветаевой. Энтузиазм и усилия известных деятелей науки и культуры
при поддержке широкой общественности были направлены на борьбу за сохранение
старинного здания и приобретение им статуса памятника истории и культуры
Москвы.
Особая роль в
создании музея принадлежит академику Дмитрию Сергеевичу Лихачеву. После
организации Советского фонда культуры во главе с Д.С.Лихачевым Дом получил
юридический статус при Фонде. 31 августа 1991 года, в день 50-летия гибели
М.Цветаевой, на Доме была установлена мемориальная доска. Официальное открытие
Культурного центра «Дом-музей Марины Цветаевой» состоялось 12 сентября 1992
года — в год столетия со дня рождения поэта. Н.И.Катаева-Лыткина вплоть до
своей кончины в сентябре 2001 года была его бессменным научным руководителем.
Сердце Дома —
причудливая в своей планировке мемориальная квартира, где каждая комната имеет
свое лицо. Фантасмагорическое обаяние этого пространства, прельстившее в свое
время Цветаеву, до сих пор поражает всякого входящего в дом. И в ее личных вещах
— бусах, платье, кофейной чашечке с портретом жены Наполеона Жозефины,
зеркале, туалетном столике — проницательный взгляд обнаружит печать
неповторимой личности, которой они принадлежали. В архивных фондах квартиры
хранятся автографы М.Цветаевой, прижизненные издания ее книг, фотографии,
документы и материалы, связанные с цветаевским кругом.
Кроме
мемориальной квартиры, в Доме находится Архив Русского Зарубежья — собрание
даров представителей разных поколений русской эмиграции. В числе первых
дарений — замечательная библиотека эмигрантской поэзии и прозы, переданная в
Архив Лидией и Сержем Варсано. В Архиве хранятся рукописи и фотографии
И.А.Бунина, А.М.Ремизова, А.И.Куприна, З.Н.Гиппиус, Д.С.Мережковского, П.Н.Милюкова и многих
других, книги и периодические издания русской диаспоры. В Музее хранятся и
архивные материалы. О значительности архивной коллекции Архива русского
зарубежья говорят сами имена тех, чьи личные фонды имеются - Г.В. Адамовича,
М.А. Алданова, Б.В. Савинкова и других не менее известных деятелей первой
эмиграции. Здесь же широко представлены автографы замечательных писателей,
художников, артистов: М.И. Цветаевой, И.А. Бунина, И.С. Шмелева, В.Ф.
Ходасевича, Ф.И. Шаляпина, А.М. Ремизова и других. Библиотека-архив обладает
коллекцией изобразительных материалов - фотографиями, афишами, буклетами, открытками.
В документальном фонде Музея собраны архивные материалы (письма, фотографии и
т.д.), связанные с М.И.Цветаевой и членами ее семьи. Музей обладает коллекцией
документов по истории русской культуры Х1Х-ХХ столетий, в том числе Серебряного
века, по истории советской литературы 20-30-х годов. Коллекция книг и
периодики, хронологически охватывающая время: первой эмиграции (1920-1940),
хранится в Архиве русского зарубежья. В ней представлены бесценные издания
20-30-х годов, многие из которых едва ли можно найти в крупнейших
книгохранилищах России. Это единственное в своем роде собрание пользуется
авторитетом у исследователей русской культуры и истории, а также большим
доверием у представителей эмиграции — Архив постоянно пополняется новыми
бесценными дарами. В 1999 году, в год 200-летия со дня рождения А.С.Пушкина,
раритеты Архива были представлены на выставке «Пушкиниана Русского Зарубежья»,
организованной Домом-музеем Марины Цветаевой. Архив научно обработан,
каталогизирован и открыт для работы исследователей.
По-своему замечательна и Научная
библиотека, обладающая уникальным по полноте собранием книг М.Цветаевой,
изданных, кроме русского, на многих языках мира и имеющая в своих фондах прозу
и поэзию Серебряного века, русской эмиграции, исследования по цветаеведению. В
Научной Библиотеке, созданной одновременно с открытием Музея в 1992 году,
прежде всего сосредоточена литература, связанная с именем Марины Цветаевой: это
уникальное собрание ее книг, изданных не только на русском, но и на десятках
иностранных языков; книги и статьи, посвященные ее жизни и творчеству;
Библиотека обладает редкой по полноте коллекцией газетных публикаций о ней; в
Библиотеке собираются и материалы, связанные с цветаевской семьей: о И.В.
Цветаеве, С.Я.Эфроне, А.И. Цветаевой, А. С. Эфрон, Г. С. Эфроне. Кроме того,
Библиотека собирает произведения писателей круга М.Цветаевой, чьи имена
неразрывно связаны с Серебряным веком и временем первой русской эмиграции. И
маститые ученые, и научная молодежь со всего мира приезжают работать в
библиотеку Дома-музея и затем пополняют ее своими трудами.
Аккумулируя по возможности всю
литературу, так или иначе связанную с именем великого поэта и желая сведения о
ней сделать достоянием исследователей, с 1997 года ежеквартально стали
готовиться информационные бюллетени «Новые поступления в Библиотеку Музея
Марины Цветаевой». В них включаются все издания, независимо от времени
публикации, которые поступают в фонд Библиотеки.
Среди традиций Дома-музея Марины
Цветаевой — проведение ежегодных (с 1993 года) международных цветаевских
конференций, ежегодных Чтений памяти академика Д.С.Лихачева, материалы которых
издаются самим Домом-музеем. Кроме того, подготовлены и опубликованы работы
российских и зарубежных исследователей, а также четырехтомный «Словарь
поэтического языка Марины Цветаевой».
При участии Дома-музея осуществляется многотомное издание материалов из архива
М.Цветаевой, хранящегося в РГАЛИ. Серия «Неизданное» открывает новые страницы
личной и творческой биографии поэта.
Своя особая атмосфера — у небольшого уютного Концертного зала, где проходят авторские вечера поэтов и писателей, презентации книг и журналов, юбилейные торжества, научные конференции, литературно-художественные вечера, встречи с известными учеными,
артистами, музыкантами. Здесь же проводятся столичные и международные выставки
живописи и художественной фотографии, организуемые при участии посольств
зарубежных стран. Следуя цветаевскому завету «открытого дома», Дом-музей
проводит все мероприятия бесплатно.
Интерьер «Кафе поэтов» отмечен
тонким ароматом московской богемности начала прошлого века. В «Кафе поэтов»,
иначе называемом «Турнирным залом», проходят диспуты творческой интеллигенции,
заседания поэтического объединения «Магистраль», а также «Общества любителей
российской словесности», история которого насчитывает без малого двести лет.
Цветаевское Борисоглебье, став на
исходе прошлого века одним из наиболее притягательных и почитаемых культурных
мест Москвы, и в XXI веке остается пространством неиссякаемой творческой
энергии и поэтического вдохновения, мемориальным комплексом и одновременно
живым организмом, «волшебным домом», не перестающим волновать воображение
новых поколений читателей Марины Цветаевой.
Г.А.Данильева,
Н.Б.Шаинян
| | Эссе Когда-то я долго искала один старый дом. Я бродила по запутанным переулкам Арбата, тогда мне незнакомым, и искала тот дом, который не знала еще в лицо, но для меня он был настолько особенным, что я не сомневалась - при встрече я мгновенно пойму по удару в сердце: это он. И я нашла его. Он был скромен, не выступал, а таился среди соседей, и неподалеку от грохощущего проспекта являл себя со всей невозможной очевидностью чуда. Я долго стояла перед ним, не поднимая руки для стука. Проникновение внутрь было излишним, то, что я почувствовала на маленьком крыльце, не требовало прозаических коррективов реальности. Но вскоре дом сам открылся мне - во сне, где я по деревянной лесенке поднималась в темно-синюю комнату, ища хозяйку. Ее звали Марина, почти столетье назад она была жива, молода и писала стихи, с которыми я была и остаюсь неразлучна.
Прошли годы, и Москва стала моим городом, по-настоящему близким и дорогим. Ее переулки знакомы мне как линии на своей ладони, ветви деревьев на бульварах хочется пожать, как руки старых друзей. И так волнует тонкий запах весны в городе, и так ждешь, когда опять расцветут каштаны... Изящные старинные дома держатся с достоинством аристократов, мы с головками кариатид в тайном сговоре взаимной поддержки тихонько киваем друг другу. И до слез горько видеть очередную утрату, нанесенную городу жестокой жадной рукой чужака. Каждый угол, каждый дом, каждый куст в священном круге садов и бульваров должен быть неприкосновенен. В нашей культурной памяти слиты творцы и творенья, и кто возьмется определить, дороже ли нам дом Пастернака или маршрут Живаго, усадьба Толстого или дворец Ростовых... Самый воздух Москвы напоен музыкой когда-то сказанных здесь слов, звеневших мелодий, поэтических строк и особой, сквозь все времена текущей московской речи. Эту музыку надо уметь расслышать, узнать, прочесть, рассказать людям, и тогда каждый ощутит себя не временщиком в своем городе, а хранителем сокровища, которое дано на время: чтобы сберечь полученное от предков - для потомков.
Тот старинный дом стал моей судьбой. Семь лет назад я впервые переступила его порог, прошла сквозь причудливую анфиладу, поднялась по деревянной лесенке в темно-синюю комнату, едва веря глазам... Я люблю этот дом опустевшим, когда гости, весь день стекавшиеся сюда с разных концов земли, расходятся, и в окна заглядывают вечерние сумерки. Тогда можно постоять, прижавшись щекой к косяку, с закрытыми глазами прислушиваясь к его шорохам... Я люблю этот дом пронизанным звуками рояля, которые вырываются в переулок, смехом, голосами друзей, и я думаю - так было здесь когда-то... Я люблю, когда притихшие юные москвичи в гостиной у камина слушают стихи, и глаза их блестят. Я верю, что этот дом, ставший музеем Марины Цветаевой, останется островком подлинности в меняющемся мире, благородной драгоценностью в богатейшей россыпи московского ландшафта.
Н.Шаинян
Из отзывов посетителей музея
|
